Как налоговые потери увеличиваются в разы

При выявлении налогового нарушения кажется, что предельный размер потерь понятен заранее: недоимка, пени и штраф. Недоимка – фактически неуплаченный налог.

Штраф (до 40% от суммы недоимки) можно пытаться уменьшить при наличии смягчающих обстоятельств [1], а трехлетний срок привлечения к ответственности за это нарушение исчисляется со следующего дня после окончания соответствующего налогового периода и к моменту принятия решения по проверке может истечь по отдельным периодам.

Пени не начисляются на ту часть недоимки, которая в соответствующий день не превышала положительное сальдо ЕНС [2]. Правда, при крупных доначислениях по ВНП такую ситуацию представить сложно, но можно относиться к пеням как к своеобразному процентному кредиту от государства.  

Но недоимка, пени и штраф — только первый уровень проблем, цепочка которых может увеличить налоговые потери в разы. Почему это может произойти и как снизить риски – в нашей новой статье.

1. Увеличение потерь при возбуждении уголовного дела.

Один из ключевых моментов для возбуждения уголовного дела — достижение крупного или особо крупного размера.  

При уклонении от уплаты налогов организацией за период в пределах трех финансовых лет подряд крупный размер — 18 млн 750 тыс. руб. (лишение свободы до двух лет), особо крупный — 56 млн 250 тыс. руб. (лишение свободы до пяти лет; такая же ответственность предусмотрена при совершении преступления группой лиц по предварительному сговору, например, директором вместе с главбухом).  

Для прекращения уголовного преследования по налоговым составам по нереабилитирующему основанию необходимо, чтобы лицо совершило преступление впервые и полностью возместило ущерб бюджетной системе: недоимку, пени и штраф [3].

НК РФ не позволяет зачесть на ЕНС суммы, перечисленные в счет возмещения ущерба по налоговому преступлению в общем порядке [4]. Для них предусмотрен специальный порядок [5], применение которого необходимо проконтролировать.

В одном из последних дел налоговики пошли в суд взыскивать задолженность в размере 1,057 млрд руб. При этом руководитель общества после возбуждения уголовного дела уже возместил ущерб бюджету на 195,5 млн руб.

Общество пыталось уменьшить задолженность на уплаченную директором сумму. Но суд указал, что деньги были перечислены именно в счет возмещения ущерба после возбуждения уголовного дела, поэтому не являются налоговыми платежами и не свидетельствуют об исполнении обществом обязанности по уплате налоговой задолженности.

Отметим, что из судебных актов не следует, почему в отношении этой суммы не был проведен специальный зачет, предусмотренный действовавшим на момент платежа приказом ФНС России от 19.03.2018 № ММВ-7-8/153@, который не ставил возможность зачета в зависимость от момента возмещения ущерба.    

В результате платеж дал необходимый эффект в уголовном деле, но налоговая задолженность общества на эту сумму не уменьшилась.

Поэтому при возмещении ущерба недостаточно просто перечислить деньги и добиться прекращения уголовного преследования. Необходимо обеспечить проведение зачета по специальной процедуре. Иначе один налоговый эпизод может привести сначала к возмещению ущерба в уголовном деле, а затем — к взысканию той же суммы уже как налоговой задолженности [6].

2. Уплата налогов не защищает от иска прокуратуры на всю сумму сделки.

Новый риск увеличения налоговых потерь - признание сделок с техническими компаниями ничтожными и взыскание всего перечисленного в доход государства.

Сделка, совершенная с целью, заведомо противной основам правопорядка или нравственности, ничтожна и суд может взыскать в доход РФ все полученное по такой сделке сторонами [7]. К таким сделкам теперь относятся и сделки со спорными контрагентами.  
Например, в одном из дел налоговый эпизод уже был установлен, а уголовное дело прекращено по нереабилитирующему основанию после возмещения ущерба. Затем прокуратура потребовала признать два договора строительного подряда ничтожными как мнимые сделки, направленные на получение необоснованной налоговой экономии.

Суды взыскали в доход Российской Федерации 162,3 млн и 46,2 млн руб. — всего 208,5 млн руб., то есть всю сумму по спорным договорам [8]. То есть налогоплательщик не только заплатил в бюджет недоимку, пени и штрафы, но и еще всю сумму, перечисленную спорному контрагенту.  

Есть и более показательный небольшой спор. ООО «Камский пружинный завод» исключило из декларации вычет по НДС в размере 48,2 тыс. руб. по фиктивной покупке стоимостью 289 тыс. руб. В судебном акте прямо указано, что налоговые обязательства по этому эпизоду исполнены. Но затем прокурор потребовал признать перечисление денег технической компании ничтожной сделкой, и суд взыскал все 289 тыс. руб. в доход Российской Федерации [9].

Такая категория дел в настоящее время не является массовой, но примечательно, что прокуратура пока предъявляет иски только в том случае, если деньги спорному контрагенту фактически были перечислены.

3. Добиться налоговой реконструкции можно не всегда.

Понятие «налоговая реконструкция» разъяснено ВС РФ: выявление искажений сведений о фактах хозяйственной жизни предполагает доначисление суммы налога, подлежащей уплате в бюджет, таким образом, как если бы налогоплательщик не злоупотреблял правом [10]. Эта же позиция изложена в п.2 письма ФНС России от 10.03.2021 № БВ-4-7/3060@ (одно из самых цитируемых арбитражными судами писем ФНС РФ).

Проще говоря, налог – не наказание, и при выявлении налогового нарушения доначисление должно быть в таком размере, как будто налогоплательщик его не совершал (но не больше).

Обычно претензии по ст. 54.1 НК РФ связаны с тем, что товар поставляла не указанная в документах компания. Стандартная защита: товар существовал, был ввезен, оплачен, поступил на склад и продан.

Но реальный поставщик не обязательно самостоятельный поставщик.

Например, организация покупала строительную керамику непосредственно у российских импортеров. Налоговая не отрицала, что товар реально импортировался, спорные компании являлись импортерами, несли расходы на транспортировку и таможенное оформление, а продукция поступала налогоплательщику.

И все равно доначислила 489,3 млн руб. НДС и налога на прибыль плюс 57,2 млн руб. штрафа.

Суды поддержали налоговую. Импортеры были признаны подконтрольными и не выполнявшими самостоятельной хозяйственной функции. В доказательства вошли совпадение IP-адресов, общие представители и контактные лица, единая организация логистики, последовательный перевод работников, участие одних и тех же лиц в операциях с товаром и движение денежных средств внутри группы.

При этом реконструкцию налоговая провела. Она сохранила реальную стоимость импортного товара, транспортировки, таможенного оформления и объективно необходимых расходов. Из расходов и вычетов исключили искусственную наценку, сформированную несамостоятельными посредниками [11].

Но такой результат получить можно далеко не всегда.

Например, налогоплательщик по операциям с техническими поставщиками одновременно настаивал на реальности сделок и требовал реконструкцию исходя из фактического приобретения товаров у иных лиц. Суды указали на пассивную и противоречивую позицию: реальных поставщиков общество не раскрыло, документы не представило, а поиск доказательств переложило на налоговую и суд [12].

Нельзя одновременно утверждать, что контрагент сам исполнил сделку, и требовать учесть расходы на исполнение сделки другим лицом. Сначала надо выбрать фактическую версию, а потом собрать под нее доказательства.

В другом деле клининговая компания использовала технических субподрядчиков. Работы фактически выполнялись собственными работниками налогоплательщика, работниками других компаний группы и неоформленными работниками. Налоговая учла официальную зарплату, страховые взносы и иные подтвержденные расходы. Остальную стоимость труда компания пыталась восстановить по заключению специалиста, трудоемкости и рыночной цене услуг.

Верховный Суд РФ отказал. Заключение специалиста не заменяет первичные документы. Предположение, что без дополнительных работников выполнить договоры невозможно, не подтверждает ни конкретных исполнителей, ни фактический размер выплат. А расчетный метод не может использоваться для легализации расходов на теневую рабочую силу [13].

Но жесткий подход к реконструкции не означает, что любой расчет инспекции становится правильным.

В одном из споров налоговая сняла входящий НДС по фиктивным закупкам у технических компаний, но сохранила исходящий НДС по встречной реализации этим же компаниям. Получилось удобно: для вычетов операции не существовали, а для начисления НДС — существовали.

Суды такой подход не приняли. Если встречной реализации не было, отсутствует и объект обложения НДС по подп. 1 п. 1 ст. 146 НК РФ.  

Но полноценную реконструкцию по заключению специалиста налогоплательщику все равно не дали: реальные исполнители и документально подтвержденные параметры операций раскрыты не были [14].

4. Налоговое преступление может превратиться в легализацию.

Уголовное преследование по налоговому преступлению может быть прекращено в связи с возмещением ущерба бюджету, а для обвинения в легализации такого специального основания нет. Наиболее известная связка налогового преступления и обвинения в легализации денежных средств – «дело Блиновской». Но оно не единственное.  

Руководителя организации осудили за неуплату более 3,4 млрд руб. акциза, НДС и страховых взносов и за легализацию свыше 650 млн руб. Деньги перечислялись в организацию под видом вкладов в уставный капитал и беспроцентных займов. Суд назначил 3 года 6 месяцев лишения свободы и конфисковал часть принадлежавшей ему доли в уставном капитале в размере 60,98%, эквивалентную более 651 млн руб. В марте 2026 года приговор вступил в законную силу [15].

5. Что с этим делать.

Налоговые доначисления могут быть следствием как отдельных сделок, так и всей структуры бизнеса. При этом доначисления по отдельным сделкам необязательно возникают только при взаимодействии со спорными контрагентами, разрывах по НДС и т. д. Проблемой могут стать переквалификация сделки, доначисления при занижении или завышении стоимости, признание расходов необоснованными. Риски структуры бизнеса — это не только дробление, но и неправомерное применение пониженных тарифов страховых взносов и налоговых льгот.

При оценке рисков имеет значение сумма доначислений (в том числе ее достаточность для возбуждения уголовного дела), возможность заплатить недоимку до судебного спора или возбуждения уголовного дела, вероятность выявления налогового нарушения и перспективы судебного обжалования решения по проверке.

Если вы хотите понять, как использовать доступные в 2026 году льготы и налоговые режимы для оптимизации расходов, не нарушая законодательство, а также защитить свой бизнес и личные активы, примите участие в олайн-интенсиве Ивана Кузнецова, который пройдет 19 августа.  Узнайте подробности и зарегистрируйтесь по ссылке ниже.

Если вы хотите:

Регистрируйтесь на специальный живой интенсив Ивана Кузнецова, по кнопке ниже -